Category: история

Category was added automatically. Read all entries about "история".

Умный

Вершитель должен быть счастлив!

Некоторые уведомления, для читающих мой журнал вне регистрации на портале:
1) подзамочных записей нет,
2) вы можете оставлять комментарии под моими постами совершенно свободно, но, пожалуйста,  подписывайтесь,
3) я имею право удалять любые ваши комментарии, если они оскорбляют меня и моих близких,
4) журнал посвящён моему личному вкусу в вопросах музыки, кино, поэзии и изобразительного искусства,
5) автобиографические посты этого журнала предназначены для самолюбования.

(с) Елена Бушуева
Бренд

Текст Виктора Сосноры

Во время этой поэмы вслух у нас обоих с Вадимом Балабаном начались пространственные видения. Тексты Виктора Сосноры вообще можно читать исключительно вслух. Не обязательно понимать каждое слово, каждую строку, обязательно - поймать интонацию, ритм, густое эхо переклички созвучий.

ДИДАКТИЧЕСКАЯ ПОЭМА

Я обращаюсь к пятистопным ямбам.

Я мог бы амфимакром написать
симфонию нимфетки и Нарцисса.
Я мог бы в миг вторым клинком Алкея
как страус клюнуть юношу в сосок:
вот — сердца сейф, а вот вам ключ — Сафо.
Мне вмоготу (мой Бог!) пеаном третьим
третировать либретто о любви.
И развернув пентаметр, как папирус,
все о себе, об авторе, объять:
вальсирую, завещанный от Бога,
мне труд не в труд, скитальцу грешных скал,
я — в зеркале, я — скалолаз-нарцисс.

Но... возвращаясь к пятистопным ямбам.

Но амфимакр у нас еще не наш.
Симфония аука-скалолаза
к У-кодексу поближе, чем к любви.
А эру эволюции Алкея
нам Лемнос объяснит у скал Сафо.
А у пеана предопределенье:
кто вы, солдаты сабель Ксенофонта?
Пентаметр — Гнедич в яблоках списал.
Как дон Жуана Гнедич, но Татьяна
в концлагере облюбовала том,
сочувствую субстанции судьбы,
но плачь не плачь, атом — брысь-байронизма.
Был Пушкин — эллин. (Все же пусть не Байрон!)
А эллины писали не для дам.
Нам эллинизм ничто и не в чести.
Аннексия трилистника-трико! —
Ну Анненский! Наш сад многолистажен.
О трикотаже: Муза Мандельштама
была обмундирована в хитон
без пуговиц...
Collapse )(с) Виктор Соснора
Отсюда: http://www.sosnora.poet-premium.ru/poetry_18.html
Адмирал

Зеркала (2013)

Вчера на пару с Еленой Бушуевой посмотрели фильм "Зеркала" Марии Мигуновой о судьбе Марины Ивановны Цветаевой.
Без Бушуевой я, наверное, так и не досмотрел бы его до конца. Если бы и посмотрел, то было бы мне очень худо.
А так после финальных титров внутри остался гудящий колокол, а не чёрная пустота боли.
Неуютный фильм, неудобный. Да, Цветаева всех вокруг себя "ест". И не нужны её стихи её обожаемому сыны. В семье вообще стихи не нужны. Марина Ивановна с самого начала писательства про это сама же и говорила. И мир вокруг неё по контрасту предельно пошл. И не от этого она мира.
А рядом с Леной понимаешь, как мне повезло, что в моей жизни мне даны волшебные собеседники. Я невероятно счастлив. Не только Лена. Множество сильных и красивых людей в собеседниках. Высшие ценность и смысл.

Про фильм писали, что в нём почти нет её стихов... Что непонятно: кто все эти люди, кто эта вздорная некрасивая баба? Всё чушь! Хрустально звенят цветаевские строки даже в искажённых ненавистью и непониманием устах свидетельницы-отражения, ревнивицы Лили - сестры Сергея Эфрона. И ещё выше в устах благоволительницы-хранительницы архива:

А может, лучшая победа
Над временем и тяготеньем -
Пройти, чтоб не оставить следа,
Пройти, чтоб не оставить тени

На стенах…
Может быть — отказом
Взять? Вычеркнуться из зеркал?
Так: Лермонтовым по Кавказу
Прокрасться, не встревожив скал.

А может — лучшая потеха
Перстом Себастиана Баха
Органного не тронуть эха?
Распасться, не оставив праха

На урну…
Может быть — обманом
Взять? Выписаться из широт?
Так: Временем как океаном
Прокрасться, не встревожив вод…

14 мая 1923

Collapse )
Виктор Соснора в беседах с Вячеславом Овсянниковым однажды проговорил, что отличие поэта от графомана: "Большая любовь к большим поэтам". Вот и всё. Достаточно. Чтобы писать большие стихи нужно очень сильно любить чужие большие стихи. Любовь к другим, а не к себе. Не мелочный страх, а бушующее море родной речи.
Аум

Речные заводи (1972)

Я совершенно перестал писать про кино по двум причинам: 1) смотреть особо некогда, а когда что-то посмотришь 2) сказать про этот фильм почти что нечего. Тем более я решил притормозить с сериалами и акцентироваться на азиатских фильмах. Но ни "Символ" (Shinboru, 2009), ни "Любовница" (Aein, 2005), в целом скорее понравившиеся, речи о них не поспособствовали. Сегодня в своём списке скаченных фильмов я дошёл до "Речных заводей" (Shui hu zhuan). Гонконг, 1972 год, режиссёр Чанг Че.

С первых кадров и с первой мелодии появляется ощущение, что ты смотришь вестерн. То есть ты смотришь истерн, сделанный по всем правилам вестерна. А поскольку для русского зрителя подобной репликой Голливуда были "Неуловимые мстители", то они тоже навязчиво лезут из памяти.

В фильме используются 64-68 главы классического китайского романа, написанного в 15 веке. Но визуальный и сюжетный багаж приплетает из мирового кинематографа и мировой литературы всё новые и новые подобия от "Стрел Робин Гуда" до "Звёздных войн". И при этом ты ругаешься на всевозможные косяки, на отсутствие ран, а только залитое краской тело, на внезапные замирания в кадре статистов... Но оторваться не в силах. И даже громкая и резкая музыка беспокоит только в самом начале. Потом уже не до неё.

Канонические затормаживания скорости и прыжки с земли на крышу есть уже и здесь, но они не настолько бросаются в глаза, она обоснованы сюжетом, а не потребностью в спец-эффектах. Гораздо более режут глаз долгие переживания героев. Мужчина сух на эмоции. Но перед нами великие люди. И эмоции их тоже должны быть великими. Порой даже избыточными.

И культ чести и боевого мастерства. В тюрьму пришёл великий мастер посмотреть в глаза якобы невинно осуждённому, после такого не страшно умереть. Кунфу, всё-таки, наполнено для практикующих религиозным смыслом. Это прежде всего духовная практика. И тюремщики приводят мастера в тюрьму, рискуя собственной карьерой, а то и жизнью, потому что восхищены "героями", которых они охраняют. И "разбойники" в этом фильме, уж скорее "вечные революционеры", анархисты, чем бандиты. Целый клан верховых "Дубровских", за которыми пешком бежит по холмам неразличимый дворовый люд. Гибнущий по приказу, и без приказа не шевелящийся. Это потом уже, под воздействием демократических ценностей, стали обязательно вводить истории простых солдат. Даже в "Битву у Красной скалы", развивающую идеи более раннего "Троецарствия". А в "Речных заводях" 1972 года пока ещё разделены "духовная аристократия" и "войско". 108 героев и массовка.
Я никак не мог понять, почему эта массовка не убьёт того или иного героя, пока он связан, почему нужно  отдельной напонтованной казни, поединка с достойным соперником... А потом вспомнил, что читал нечто подобное у Умберто Эко: война до 20 века имела определённые правила, которые соблюдались неукоснительно, высокородные игроки были ценны, их жизни выкупались. Война не была общим делом, хотя страдали от неё все. И императорские солдаты во время заворушки действовали строго по инструкции. А немедленно убить заложника, ради которого и нападают извне, в инструкциях не прописано. Всё-таки, этика меняется, ценности меняются, понимание героизма меняется. Или мы помним только отфильтрованную историю, а с реальной сталкиваемся только при собственной жизни. И у каждого времени свои герои. И они выравниваются со временем один к одному.
профиль

Евгений Владимирович Туренко (1950 - 2014)

В ночь с 26 на 27 апреля в городе Венёве во сне умер русский поэт Евгений Владимирович Туренко. Учитель, языкотворец, гений.

На сайте "Маргиналы" он есть во всех трёх томах Антологии Уральской поэзии.
1 том: http://marginaly.ru/html/Antologia_1/027_tyrenko.html
2 том: http://marginaly.ru/html/Antologia_2/052_turenko.html
3 том: http://marginaly.ru/html/Antolog_3/avtory/071_turenko.html


(с) единственная фотография Е.Т. оказавшаяся в моём архиве, авторство вероятно Елены Сунцовой.

Евгения Изварина однажды записала о нём:
Туренко работает — если вообще “работает”: играет? колдует? — не со словами, не с единицами языка, а с их энергетическими и ассоциативными полями, с возможностями языка, с его сиюминутными решениями и провидимой судьбой. Поэтому и в самом деле на первый план выходят наитие, надежда, инстинкт, стихотворения сохраняют порывистость и неустроенность черновика, варианта, импровизации. Где оговорки — органичны, но смысл исподволь чеканит форму (и дает читателю фору: читай, как дышишь, поймешь — сердцем):
А то отстань от себя на шаг,
а то наплюешь на нет,
когда приснится цветной пустяк,
похожий на Божий свет.
А ты не бойся жалеть — иди,
по времени говоря,
когда увидишь меня вблизи
на взгляд впереди себя.
“На взгляд впереди” — местоположение видимого, но недостижимого, узнаваемого, но еще не познанного. Настоящим стихам необходимо это пространство впереди, эта открытая перспектива, свобода дыхания за пределами высказывания, удача помолчать вдвоем с автором — возможно, о самом главном, ведь “дальше видишь — тише скажешь”.
профиль

Питер Гринуэй: Поэзия перечислений

У меня не сложилось полюбить фильмы Федерико Феллини, потому я не смог оценить и фильм Питера Гринуэя «Восемь с половиной женщин» 1999 года. Из него я не запомнил ни одной фразы, ни одной идеи, если только не считать повторы тем безногой женщины из «ZOO» и подглядывания из «Живота архитектора».
8-5-women
Зато «Чемоданы Тульса Люпера», выходившие с 2003 по 2005 годы, напомнили одну из лекций Андрея Санникова в клубе «ЛебядкинЪ» о том, что после Холокоста в Германии поэты сомневались в возможности продолжения поэтической традиции, поскольку на фоне исторической трагедии традиционная поэзия выглядела оскорбительной работой. И тогда появилась «поэзия перечислений». Список вещей рассказывал о бывших хозяевах подлинные истории их жизней. Именно «списки вещей» и составлял писатель, коллекционер и профессиональный узник Тульс Люпер, этакий английский Форест Гамп. В 1989 году друг его детства Мартино Ноккавелли создаёт фонд, который собирает все сохранившиеся свидетельства жизни Тульса Люпера и выставляет их на обозрение в 92-х чемоданах. Зритель проходит сквозь историю жизни, рассказанную собранными и пронумерованными вещами. Эта история охватывает период с 1928 года, когда был открыт химический элемент "уран" и через Хиросиму по 1989 год до конца Холодной войны, в течении которой весь мир жил в ожидании атомной катастрофы. 92 – это номер урана в периодической таблице. И Тульса Люпера можно назвать «Дитя Урана», сохраняя аллюзию и на планетарного покровителя.
Тульс Люпер (далее Т.Л.) считал, что категории, выделяемые нами, организуют мир вокруг нас и задают поведение человека.Collapse )
Люпер 09
Фильм существует в сокращённой и расширенной (четырёхчастной, но в русском варианте трёхчастной версиях). Я с большой радостью спустя некоторое время посмотрю полный вариант, тем более, что обожаемая мною Рената Литвинова в сокращённую версию не попала. Разве только именно она и играет обнажённую женщину, спутницу голландца, спасавшего сброшенных с моста евреев, застреленную офицером НКВД на вокзале Будапешта. Наиболее явным русским аналогом Тульса Люпера является называтель Франсуа Дюпон. Интересно, что первое русское издание "Мильёна названий" увидело свет одновременно с выходом первого фильма о Тульсе Люпере. А потому эти персонажи друг от друга независимы. И в то же время они отражают один писательский архетип.

nightwatching-1
Фильм «Ночной дозор» 2007 года оставил меня в глубоком недоумении. Конечно же, Мартин Фримен, играющий Рембранта, – гениальный актёр. И мораль фильма, что художник добр, но от его доброты никому не сладко, только люди, прикоснувшиеся к этой доброте, ещё сильнее ощущают уродство и злобу нетворческого мира. И весь мир изначально ненавидит того художника, который позволяет себе иметь собственное мнение, проявлять свободу, указывать другим на нелицеприятные общественные умалчивания.Collapse )
На этом свой "отсчёт гринуэев" я прекращаю.
мертвец

Питер Гринуэй: Умирать так с музыкой

Мне очень хочется определить фильмы Питера Гринуэя по жанру «Ужасы», но, к моему сожалению, этот термин подразумевает маньяков, монстров из глубин (воды, земли, космоса), кровавую бессмысленную баню и радость после просмотра от того, как хорошо и спокойно тебе живётся. Тогда правильнее назвать жанр фильмов Гринуэя «Экзистенциальные ужасы»: после просмотра которых зрителю спокойно житься больше никогда не будет. Потому что это – вирусы, черви, грызуны, лисицы, вгрызающиеся в подсознание. Кошмары Питера Гринуэя прочно вживляются в окружающую действительность, ты начинаешь их подозревать вокруг себя, обнаруживать, насаждать. Это кино духовной катастрофы. Или спасения от таковой?
Collapse )
Конечно, «Гольциус и пеликанья компания» в чём-то развивает идеи «Дитя Макона», но «Дитя Макона» всё равно остаётся отдельно стоящим предельным кошмаром. И мне видится, что именно «Дитя Макона» лежит в основе «Догвиля» Ларса фон Триера. Вот только "Догвиль" Триера на фоне Гринуэя выглядит добрее, поскольку подразумевает какое-никакое, но воздаяние. Возможно именно из-за желания Ларса фон Триера уничтожить Макон "Догвиль" и был снят.
Renart

Кормящие кровью своего сердца

Фильм Питера Гринуэя «Интимный дневник» (Записки у изголовья Сэй Сёнагон) я смотрел дважды. Первый раз ничего не понял, но разрозненные элементы настолько запали в сознание, что я отыскал упоминаемую книгу и прочёл её. С этого момента для меня открылась красота Дальнего Востока, а впоследствии пробудились мой интерес к дзен(чань)-буддизму и моя любовь к Ляо-Чжаю и лисам-оборотням. И я тогда пересмотрел фильм снова. Наслаждаясь каждым элементом. Каждым сюжетным поворотом. Наслаждение на грани запрета, на грани девиации. Таков весь Гринуэй.
И новый фильм Питера Гринуэя «Гольциус и пеликанья компания», вызывающий прямую ассоциацию с образом Маркиза де Сада, напротив построен на лишении зрителя этого раннего «наслаждения». Гринуэй запускает в сознание (и глубже) контр-вирус (словесных червей) – бесконечную рефлексию, растворённую в тоске мировой культуры.
При просмотре (нервном, с паузами) неоднократно вспоминалось каноническое стихотворение Бориса Слуцкого:

Уменья нет сослаться на болезнь,
Таланту нет не оказаться дома.
Приходится, перекрестившись, лезть
В такую грязь, где не бывать другому.

Как ни посмотришь, сказано умно -
Ошибок мало, а достоинств много.
А с точки зренья господа-то бога?

Господь, он скажет: «Все равно говно!»

Господ не любит умных и ученых,
Предпочитает тихих дураков,
Не уважает новообращенных
И с любопытством чтит еретиков.


Возможно, я в декорациях фильма этот текст наконец-то прочувствовал. Так еретик Томас Боэций в итоге играет роль главного пророка Христианства Иоанна Крестителя, показывая, что грядёт Эра Безверия.
Чтобы смотреть данный фильм, мало знака «+18», нужен ещё знак «+Высшее образование». А может ещё и «+Наличие художественного вкуса». И в жанре надо обозначить не «эротика», а «эстетическая трагедия».
00 афиша
Книгопечатник Хендрик Гольциус выпрашивает у Маркиза Эльзасского денег на новый печатный станок и серию картин, взамен обещая 50 экземпляров иллюстрированных библейских историй. Маркиз соглашается, поставив условие, что в течении 6 вечеров актёры и печатники будут показывать при его дворе эротические спектакли, демонстрирующие различные сексуальные запреты.
Collapse )Однажды я написал про фильм Алексея Балабанова «Жмурки», что он – тест Войта-Кампфа для моего поколения: Остался ли ты человеком? Тест Питера Гринуэя спрашивает: Где граница между эстетикой и порнографией, благоразумием и ханжеством, восхищением и вожделением, красотой и мерзостью? Каждый для себя её чертит сам. Герои Шекспира у Джоса Уидона надевают пиджаки и галстуки, а у Питера Гринуэя библейские персонажи несутся в каретах через метель. И технология следует за финансовыми вложениями.
Paul McCartney

Ласька

* * *
у меня есть биография я этого не хотела
но поздно говорят это неизлечимо
у нее как у времени и у пространства тела
нет особой причины

зато последствий не оберешься куда ни взгляну
так думаю боже боже
это как полные руки шаров и бусин стеклянных
упала одна а поднять пытаясь роняешь больше

у меня есть биография это ж можно писать учебник
география меня история социология все такое
думаю отстраниться бы отказаться отрезать чем бы
но ведь нет цепляюсь зубами держусь рукою

лучше сочините меня с нуля назовите хельга ам химмель хельга ам зее
вроде как город лингвистическая понимаете шалость
выберите самую крепкую витрину в вашем деревянном музее
напишите этикетку как долго я длилась как продолжительно продолжалась

26.09.2013
Ретро
отсюда: http://laas.livejournal.com/322243.html?view=1829315#t1829315
мордочка

Под "Знаменем" фортуны...

Оригинал взят у o_ermolaeva в Андрей Санников выходит в сентябрьском, 2013
http://magazines.russ.ru/znamia/2009/3/sa7.html
Андрей Юрьевич Санников,род. 26 апреля 1961, поэт, Екатеринбург
«Андрей Юрьевич Санников,род. 26 апреля 1961, поэт, Екатеринбург» на Яндекс.Фотках
Андрей Юрьевич Санников,род. 26 апреля 1961, поэт, Екатеринбург
«Андрей Юрьевич Санников,род. 26 апреля 1961, поэт, Екатеринбург» на Яндекс.Фотках
Андрей Юрьевич Санников,род. 26 апреля 1961, поэт, Екатеринбург
«Андрей Юрьевич Санников,род. 26 апреля 1961, поэт, Екатеринбург» на Яндекс.Фотках
Андрей Юрьевич Санников,род. 26 апреля 1961, поэт, Екатеринбург

Андрей Санников

Из "Зырянских стихотворений"

Об авторе | Андрей Юрьевич Санников родился 26 апреля 1961 года в городе Березники (Пермская обл.).   По образованию — историк религии. Закончил Уральский госуниверситет, стажировался в МГУ, вел научную работу, изучал старообрядчество Урала и Сибири. Работал на раскопках в Новгороде, Туве, Западной Сибири.   Занимался тележурналистикой,  выпустил книги стихов “Прерафаэлит” (1999 г.), “Подземный дирижабль” (2004 г.), “Луна сломалась. Лёгкие стихи” (2006 г.). Лауреат Бажовской премии за 2006 год.Предыдущая публикация в «Знамени» — № 3, 2009. Живет в Екатеринбурге.

*   *   *

внутри несытных рябоватых рек
чего-то ищет смотрит человек
рукав засучит сунет руку в реку
и кто-то пальцы тронет человеку

и из воды пойдя кругами вдруг
потянутся к нему десятки рук
стесняющихся тёплых и печальных
на каждом пальце в кольцах обручальных

лицо им подставляет человек
смеётся плачет говорит про снег
горит костёр на низком берегу
начнётся снег костёр горит в снегу


* * *

1.
Листва, листва лежит во рту Урала –
как вяленые рыбы и листва –
и лёгкий дым идёт. И стук, и шелест.


Урал один сидит на берегу,
горит костёр и у огня собака,
покрытая глазами, как росой.


Куда пойти? Все умерли недавно
и стали – наконец-то – как живые,
и разошлись куда-то по делам.

2.
Проходит осень, наступает лето,
проходит лето, наступает осень –
летят, стеклом блистая, паутины –
на берег деревянные моторки,
как выдры вышли и легли у ног.


Зима, зима – нам не нужна ни осень,
нам не нужно ни лето – мы устали
без снега, без снегов, без наготы.

3.
Страна вокруг – как шиферная кровля
панельной молодой пятиэтажки,
стоит Урал и курит наверху.


Сейчас к нему поднимется Алина –
татарка из четвёртого подъезда –
«Какая красота! Ты не замёрз?»

4.
Конец апреля, сигареты «Лайка» -
на пачке изображена собака,
покрытая слезами и росой –


кури-кури! Как хорошо на крыше!
Как хорошо и холодно на крыше!
Как холодно и солнечно на крыше!
Как холодно на крыше блин, крантец!


* * *


         С. И.
холодно а было тепло
(кровь хрустит как будто стекло)

вот и наступила зима
(ходят по Усолью дома)

ночи или тёмные дни
(в небе дыры или огни)


* * *

I
Далёкий край, похожий на прицеп –
вокруг него одни леса и горы.
одни леса – и горы в них стоят,
как будто мебель в утренней квартире,
т. е. внезапно, вывалив нутро.


Соседи что-то сверлят спозаранку
и каменная мебель дребезжит.


И птицы дребезжат над ней, мятутся –
как будто клочья полиэтилена
в воронке ветра с мелкими камнями.


Растёт воронка, втягивает воздух,
стоит полупрозрачная юла


над лесом. А внизу гуляют люди –
здороваются, хлопают себя


то по груди, то по боку – неслышно
внутри одежды дребезжат мобилы,


как будто зубы у детей растут.

II


Меня родили в доме из бетона,
меня везли в коляске из клеёнки,
меня кормили сахаром и воблой,
меня носили в небо на плечах.


В три года я увидел мотороллер,
в четыре года я увидел мёртвых,
мне непрерывно снятся эти сны –


мне непрерывно снятся непрерывно
вокруг домов изрытая земля,
вокруг домов заброшенная стройка,
а под землёй качается вода.

III


Когда я вижу сливочное масло –
я узнаю его и улыбаюсь,
как будто бы июнь и я в лесу,


и лес вокруг меня коми-пермяцкий,
и очень хорошо, что я умру,
и за спиной река или собака.

                           Екатеринбург